Обиталище Ромы было чем-то похоже на склад с разными деталями от различной техники, неведомыми нам приборами и устройствами. Единственная комнатка квартиры была завалена различным хламом, деталями, несмотря на то, что во всю стену был установлен стеллаж под самый потолок, а также стоял старенький сервант и возле окна — стол с настольной лампой. Рядом тумбочка с телевизором. Возле противоположной стены стоял диван, на котором спал Ромка. К дивану был придвинут журнальный столик. На нем стояла чашка с недопитым кофе. Как для человека творческого он был весьма рассеян в быту, но очень точен и аккуратен в своих изысканиях и изобретениях. Мы с Машей всегда верили в то, что наш друг непременно когда-нибудь изобретет что-то полезное или сделает грандиозное открытие.

Машка меж тем поставила пиццу в микроволновку, а я достала из буфета стаканы для колы. Когда мы вернулись с пиццей и колой в комнату, Рома уже сидел на диване и с нетерпением ожидал нас. В руке он держал круглые старинные карманные часы на цепочке. Его корпус был в гравировке — причудливый узор из веточек и листьев. Цепочка была сложного плетения и толщиной в полпальца.

— Классные часы, — восхищенно прошептала я, питавшая слабость к старинным вещам. — Видимо очень старинные. Золотые?

— Нет, позолоченные, — отозвался Рома. — Но не в этом суть…

— А в чем, Рома? Не томи, рассказывай! — отозвалась Маша.

Его глаза уже загорелись, и он возбужденно принялся рассказывать:

— Это не просто часы! В этом позолоченном корпусе заключен очень интересный механизм. Полгода назад я проводил опыты и случайно открыл, что время является некой спиралью, столь плотно накрученной, что возможно попасть с одного витка на другой или перескочить в любую точку этой временной спирали.

Друг быстро сорвался с места и вернулся к нам уже с листком и ручкой. Он ловко нарисовал спираль и продолжал увлеченно нам объяснять: